Извините, вы уже голосовали за эту статью!
0       12345 0 голосов
Ø
Жалоба:
 
Есть причина пожаловаться?

Статья добавлена 16 июля 2008, в среду, в 16:25. С того момента...

535
просмотров
0 добавлений в избранное
0 комментариев

Представлена в разделах:




Top 5 àвтора:

Слон и Сила

Тема:

Сообщение:
 
Написать автору
 

Я и сейчас уверен, что когда стих вой, я почувствовал плавный подземный толчок. Словно могучая, но скрытая каменная волна прокатилась под травой...

 

С хрустом и причмокиванием наворачивая хобот на бивень, слон задумчиво ковырялся в ноздре. Тяжелые морщинистые половики ушей изредка похлопывали по могучей короткой шее. Покатые лоснящиеся бока, содрогаемые гулким сопением, воздымались и опадали над моей головой.

 

•-         Ну, а что дальше? - переступил я с ноги на ногу.

 

Слон поднял переднюю ногу и, вытащив бивень из носа, принялся разглядывать растрескавшиеся копыта ногтей. Я уже собрался уходить, как он неожиданно заговорил:

 

•-                А потом меня все били, дергали за уши и хобот. Зебры щелкали копытами по лбу, шакалы кусали за ляжки, попугаи садились на спину и клевали, клевали... - слон медленно повернулся ко мне боком, и его хобот, задравшись за голову, несколько раз тюкнул по широкой серой спине, - вот так... клевали.

 

Обиженно всосав воздух, слон продолжил:

 

•-                Ты не поверишь, но я, такой большой и сильный, боялся всей этой мелюзги. Меня с детства учили быть добрым и никого не бить. И я никого не бил. Не бил даже своих обидчиков. Воспитатели добились своего: мне было легче снести побои, чем ударить самому... А знаешь, шакалы сразу чувствуют, - дашь ты им сдачи или нет... - слон посмотрел вдаль влажными глазами.

 

Шумно вздохнув, он снова начал натягивать ноздрю на бивень.

 

•-                Ты извини, - прогнусавил он, - мне очень тяжело все это рассказывать.

 

Скрутив хобот с бивня, он неожиданно протрубил:

 

•-         Слава Уститустре!!!

 

•-         Ты чего? - удивился я.

 

•-                Извини, - снова извинился он, - это я про бывшего хозяина. Ведь все началось именно с него. Сначала его люди поймали меня, и я стал на него работать. Ты, наверное, знаешь, какая жизнь у рабочих слонов... Каторга! Одним словом, вначале мне даже захотелось на волю - к шакалам и попугаям. Но чем больше я работал, тем больше привыкал. Постепенно каторжная работа стала мне казаться нормой существования, а запуганность и неуверенность в себе сменились первым, пока еще робким ощущением силы. Вживание в новую сущность шло медленно и почти незаметно.

 

Сила проявила себя в один момент. Однажды, когда я шел порожняком, из придорожных зарослей выскочил один из моих старых обидчиков - шакал. Но не успел он приблизиться ко мне, не успел я испуганно поджать ногу от неминуемого укуса, как шакал, извиваясь, повис в кольце моего хобота. В этот момент я почувствовал, что он МОЙ! Если бы я сжал его чуть сильнее, он взвизгнул бы и, хрустнув ребрами, сдох.

 

От удивления я разжал хобот, и шакал, плюхнувшись на дорогу, подскочил и, поскуливая, понесся прочь.

 

Сидевший у меня на голове Уститустра был удивлен не меньше моего: «Тюфяк, а ты, похоже, становишься мужиком».

 

Наскок следующего шакала я встретил уже спокойно: когда он, скаля свои гнилые зубки, подбежал ближе, я резко накрыл его правой пятерней... - слон часто задышал, глаза его грозно сверкали солнечными искрами, - Знаешь, что я увидел, убрав ногу?..

 

Уститустра был в восторге, он даже хотел продать меня своему знакомому военачальнику. Подготавливая меня к армии, он постоянно говорил, что слоны военачальника - «крутые ребята», и что через полгода я тоже буду настоящим боевым слоном.

 

Но я этого не хотел. Страх мой был проломлен новым для меня чувством силы, но я не хотел это чувство отдавать военачальнику для того, чтобы он с помощью меня убивал более слабых. И я сбежал от Уститустры.

 

Слон снова надолго замолчал.

 

Наконец, он поднял глаза в небо:

 

•-                Ты знаешь, я недавно научился летать. Это случилось так неожиданно. Я убегал от стаи шакалов... - слон запнулся, виновато посмотрел на меня и через силу выдавил, - Да, трусость все еще живет во мне, и когда я долго не пользуюсь силой, трусость затягивает смелость, как болотная ряска чистую воду... А шакалы это чувствуют... - и он так смущенно посмотрел на меня, что я понял - чтобы заполнить неловкую паузу, он сейчас снова углубится в ноздрю часа на полтора. Поэтому я тут же спросил:

 

•-                И как же ты полетел?

 

Слон благодарно посмотрел сквозь меня и продолжил:

 

•-                Так вот, когда я заметил край пропасти, было уже поздно. Не успел я затормозить, как часть каменного козырька, метров десять в длину, провалилась, и я, цепляясь ногами и хоботом за рассыпающийся в воздухе камень, рухнул вниз. Сосущая пустота взорвалась в желудке вакуумным айсбергом и выдавила сердце в мочевой пузырь. Встречный ветер взрезал глаза до слез. Я видел расплывающиеся волнами острия скал, которые росли навстречу...

 

Кувыркаясь, я заметил вверху шакалов. Те, кого я мог переломать, как веточки бамбука, стояли на изуродованном краю пропасти и скалились, глядя на мою извивающуюся в пустоте тушу.

 

Мгновенной вспышкой высветилась не прошлая моя жизнь, а скорое мое будущее: я видел, как они опускаются вниз, как их черные гнилые зубки впиваются в мои лопнувшие от удара мышцы, как их мохнатые рожи слипаются от вязкой крови... Моей крови! - слон шваркнул передней ногой по дороге, - И тогда я почувствовал ЭТО. Я почувствовал СИЛУ. Не ту «силу», что против трусости, а именно СИЛУ с больших букв.

 

Мое тело, впервые за все время падения, рванулось не испуганно, а зло. Злость, взорвавшаяся в животный страх перед смертью, дала мне этот мощнейший рывок. СИЛА шла изнутри. Не из мускулов, а ИЗНУТРИ. Я не знал, насколько велика эта сила, но знал, что могу ей управлять.

 

То, что я сейчас рассказываю, конечно же, стало мне ясно позже. Тогда я лишь вдавливал плотный воздух под себя, желая только одного - достать шакалов! Я знал, что ни один из них от меня не уйдет. Одного маха хоботом хватит на то, чтобы эти щенки беспомощно забарахтались в воздухе.

 

Когда я вспрыгнул на землю, шакалы уже пылили где-то вдалеке.

 

И только тут я понял, что произошло. В один миг передо мной пронеслись и парализующий ледяной ужас в животе, и скалящиеся мохнатые морды вверху, и ослепление яростью, и плотный, ощутимо живой воздух, и набухающая в груди вулканическая СИЛА, что вырывалась наружу из основания горла.

 

Только тут я понял, что летал!

 

И я снова захотел этого. Тем более что вулкан в груди еще клокотал. Я отпустил СИЛУ, и она рванула через горло. Меня плавно отняло от земли, и я, укатывая тело воздуха, снова полетел! Я снова полетел! Это, еще не утихшее удивление, пронзило восторгом встречную воздушную струю и выплеснулось в легкость моего грузного и могучего тела.

 

Подо мной салютом рассыпалась пылящая шакалья стая; дальние горы, шершавясь зелеными пупырышками деревьев, огибали меня с боков; наша широкая река показалась мне не толще антенны от рации Уститустры...

 

И тут по позвоночнику прокатился страх. Страх высоты. Не успел он докатиться до кратера в груди, как я опять стал падать, - слон снова часто задышал, - Понимаешь, опять та же ледяная бомба в желудке...

 

Не знаю, как, но я разозлился на свой же страх. СИЛА обожгла все тело, и страх исчез. Злость - вот мой двигатель, мой строитель, мой стержень. Это так же верно, как и то, что страх - мой разрушитель. И теперь я хочу уничтожить в себе всякий страх, - глаза слона бешено горели, бока ходили ходуном, - навсегда уничтожить! - он резко развернулся, взметнул хобот над головой и, протрубив, - Слава Уститустре!!! - бросился вперед.

 

•-         Ты куда?! - закричал я и похолодел: слон несся к пропасти.

 

Я кинулся за ним. На моих глазах глыба темной пыли с серой хребтастой спиной и мотающимся вверху хоботом домчала до края пропасти и, не останавливаясь, рухнула вниз.

 

Я заработал ногами и руками на всю мощь. Ноги и руки мелькали как бы отдельно от меня: я их не чувствовал. Сейчас я ЧУВСТВОВАЛ только край пропасти, который быстрыми, но мелкими рывками полз ко мне.

 

Внезапно раздался протяжный трубный вой. Он кромсал воздух почти зримо, почти осязаемо.

 

Я споткнулся, перекувыркнулся несколько раз, вскочил на ноги, но тут же осел: ноги свела судорога.

 

И в тот же миг вой затих.

 

Я и сейчас уверен, что когда стих вой, я почувствовал плавный подземный толчок. Словно могучая, но скрытая каменная волна прокатилась под травой.

 

Когда я на четвереньках подполз к краю и посмотрел вниз, я увидел...

 

Наверное, то же самое увидел слон, убрав правую пятерню с расплющенного за злую наглость шакала.

 
 
 
 

Ответов пока нет.

Комментàрии 


Комментариев к этой статье ещё нет.

Пожалуйста, подождите!
Комментарий:
В тèму:

Cтатей на эту тему пока нет.